51ee14a3cbec832df997746ecdb2e258.jpg

Прошедший 2013 год стал для Украины годом антирекорда по числу нападений на журналистов - был зарегистрирован 101 случай. При этом львиная доля пришлась на период Евромайдана, а точнее, на 1 декабря 2013 года, когда произошло трагическое столкновение на Банковой.

Сегодня СМИ и представители правовой инициативы работают над тем, чтобы наказать лиц, виновных в избиении журналистов 1 декабря. Информационное агентство ЛІГАБізнесІнформ предлагает истории очевидцев тех событий - пострадавших на Банковой журналистов, рассказанные от первого лица.


Роман Куприянов

Место работы: Euronews, оператор

Ущерб здоровью: закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга, ушиб грудной клетки

"1 декабря у нас было редакционное задание - отснять Народное вече (Народное вече было объявлено накануне оппозиционными силами, - ред.). Съемки начались около 12:00 с шествия от памятника Шевченко до площади Независимости. Когда мы подошли на Майдан, коллеги сообщили, что на Банковой что-то происходит, и мы направились под Администрацию президента.

Перед началом разгона демонстрантов мы отошли к дому Союза писателей, там есть дворик, в котором мы и оставались. Когда митингующих погнали в сторону улицы Институтской, я увидел, что "Беркут" и милиция буквально избивают людей, и вышел это заснять. Сначала мне сотрудник милиции крикнул, чтобы я лег на землю, я присел, и он отошел. Затем я встал и продолжил съемку. После чего справа ко мне подбежали силовики с криками "Не снимай! и начали бить.

Мне сложно сказать, кто именно избивал - силовики были вперемешку: и милиция в бронежилетах, и "Беркут". Предполагаю, что бил все-таки "Беркут", потому что парни немаленькие были, куда крупнее, чем срочники (бойцы внутренних войск МВД, которые проходят срочную службу, - ред.). Сколько человек избивали - не помню. Но потом я отсматривал свое видео и насчитал три пары ног. Возможно, и больше - они просто стали в кружок и били. Ногами, дубинками. Камера упала - и они ударили по ней, отломали видоискатель. Потом отвлеклись на кого-то справа от меня.

Думаю, они прекрасно понимали, что бьют журналиста. Во-первых, у меня был бейдж: с одной стороны на нем аккредитация Верховной Рады, с другой - пресс-карта. Во-вторых, у меня в руках была немаленькая видеокамера - большая пятисотка.

У меня диагностировали закрытую черепно-мозговую травму, сотрясение мозга, ушиб грудной клетки, и еще по мелочам. Основной удар приняли руки - я прикрывал ими голову. На одном пальце рассечение, на втором немного оторван ноготь.

Инцидент такого уровня, с избиением, в моей журналистской практике случился впервые. Я работаю уже лет шесть-семь, да, мелкие конфликты возникали, но до избиения не доходило никогда.

Я решил отстаивать свои права в суде, потому что надеюсь, что виновные будут наказаны, и в дальнейшем такое не повторится".


Александр Заклецкий

Место работы: Gazeta.ua, фотокорреспондент

Ущерб здоровью: травмы руки и ноги

"Редакционное задание я получил заранее, за несколько дней. Меня попросили пофотографировать, в первую очередь, творческих людей, культурные события для "Газеты по-украински" и журнала "Украина". Это то, что называется охотой за мгновением. 1 декабря я был занят, на Майдан приехал после обеда, и уже там мне рассказали, что на Банковой происходит что-то страшное. Куда направится журналист? Конечно туда, где погорячее. Я пошел на Банковую, чтобы понять, что происходит, и был там ближе к 16:00. Как оказалось позже, к культурной составляющей это тоже имело отношение - пострадал Союз писателей, пострадали сами писатели, даже секретарю досталась.

"Беркут" двигался волнообразно: наступал-отступал, наступал-отступал. Во время одного из отступлений "Беркута" я и еще несколько человек прошли по правой стороне, там как раз Союз писателей, забор, и за забором есть небольшой проезд. Мы возле проезда стали, чтобы не быть на линии огня. Камни летели с обеих сторон. Уходить мы не собирались: во-первых, стояли в стороне, а во-вторых, даже не думали, что нам может опасность угрожать.

Несколько людей забежали в этот дворик, прикрыли ворота, побежали дальше. "Беркут" сделал в наш дворик ряд вылазок, - забегали, видели нас, убегали. Мы им показывали свои удостоверения, у некоторых из нас они висели на шее. Просили: мы журналисты, выпустите нас, пожалуйста, мы хотим пройти. На нас поперли матом. В принципе, учитывая экстремальную ситуацию, мы даже не обиделись - бывает. Мы стояли дальше. И вдруг опять забегают бойцы "Беркута" и внутренних войск и начинают нас избивать. Сорвали с шеи бейджики, били аппаратуру. Они понимали, что мы журналисты. Более того, когда я кричал, что я - пресса, они зверели еще больше, кричали: "Мы тебе, сука, покажем свободу слова". Мне сложно сказать, сколько беркутовцев меня били, но точно не один, не два и не три. Человек шесть, наверное. В основном били дубинками, было несколько ударов ногами, один в коленную чашечку был направлен, второй - по аппаратуре.

"Беркут" провел зачистку этого двора, а потом им кто-то, наверное, дал приказ на отступление. Я поднялся, был в шоковом состоянии, но вышел из этого дворика. Рядом с Союзом писателей стояли несколько коллег, и я их предупредил, что "Беркут" бьет журналистов, и пошел на улицу Институтская. А потом, где-то через полминуты после этого, началось новое наступление "Беркута", и тех журналистов тоже побили.

После 1 декабря мое мнение об украинской милиции изменилось, и не в лучшую сторону. Ни с чем подобным я не сталкивался никогда, даже во время столкновений националистов с коммунистами. Хотя, в принципе, это уже не первый прецедент, когда спецподразделение "Беркут" нападает на людей, на мирные акции. Первый очень громкий звоночек прозвенел в начале этого года, когда "Беркут" разгонял мирный митинг в Гостином дворе. Тогда были побиты три народных депутата, и нескольким журналистам тоже досталось.

Я решил отстаивать свои права в суде, потому что "Беркут" сознательно шел на исполнение незаконного приказа. Отмазка, что они просто выполняли приказ, не работает еще со времен Нюрнбергского процесса. Поэтому я считаю, что должны быть наказаны как сами исполнители, которые проявили себя лютыми садистами, так и офицерский состав, который этот приказ, противоречащий Конституции и международным соглашениям, отдал".


Валерия Бурлакова

Место работы: журнал "Український тиждень", журналист

Ущерб здоровью: огнестрельное ранение голени

"Редакция моего журнала 1 декабря отправила меня освещать Народное вече, нас - сотрудников редакции - распределили в разные места. Я отправилась на Банковую, когда стало понятно, что туда идут многие митингующие. Пришла около 14:30, может быть, ближе к 15:00 - то есть не в самом начале противостояния. Основная толпа вела себя спокойно, но несколько людей пытались спровоцировать столкновения с правоохранителями. Бульдозер уже стоял - я не успела к его приезду, так что даже не знаю, откуда он взялся. И там, на улице, стояла себе, фотографировала, записывала. В целом я там пробыла около трех часов, если учитывать время, проведенное в "скорой помощи".

Я не собиралась уходить с Банковой, когда начались провокации. Я считаю, что журналист не имеет права уходить с места события только потому, что начинаются драки, иначе кто будет фотографировать, как бьют людей и что вообще происходит? В какой-то момент у меня под ногами взорвалась граната. Гранату бросили со стороны "Беркута". Я точно знаю, что это была светошумовая граната. Можно, конечно, предположить, что это взрывпакет, но, во-первых, у меня есть кусочек этой гранаты, во-вторых, у меня из ноги извлекали именно осколки гранаты, а в-третьих, была характерная вспышка, звук - уши заложило. Пришлось хромать к "скорой помощи". Меня довел под руку парень. В скорой я провела много времени. Не могли проехать с Банковой, поэтому стояли там около часа, потом выехали на Институтскую, и только потом меня госпитализировали. 

У меня огнестрельное ранение голени. Мне сделали операцию, я дней пять пролежала в больнице, потом поняла, что уже вроде потихоньку хромаю, и вернулась работать на Майдан.

Да, на Банковой были провокации. Но, как по мне, они были, в том числе, и со стороны власти спровоцированы, потому что силовики никак не пытались предотвратить столкновения, они просто ждали, пока будет достаточно раненых правоохранителей, чтобы начать ответные действия. Ничего масштабного там не было. Под Кабмином за неделю до этого была более серьезная ситуация - тогда его реально могли захватить.

Моя основная работа в журнале заключается в том, что я освещаю акции протестов. Поэтому у меня не изменилось мнение о нашей милиции ни после ночи с 29 на 30 ноября, когда разгоняли студентов, ни после событий под Администрацией президента 1 декабря. Периодически у нас бывают жесткие разгоны - не знаю, почему на это люди не обращали внимания. У нас всегда был абсолютный произвол, милиционеры не отвечают за свои действия. Насколько я помню статистику, из жалоб на действия правоохранителей, кажется, 0,2% заканчиваются уголовными производствами. Такое у нас государство.

Я решила отстаивать свои права, потому что считаю, что безнаказанность милиции приводит к новым преступлениям. Потому что если есть хотя бы минимальных шанс наказать исполнителей приказов, которые в эти недели получают силовики, - а на большее, думаю, рассчитывать при сегодняшней власти не стоит, - этим надо воспользоваться. Тогда, возможно, в следующий раз правоохранители хоть немного задумаются".


Анатолий Степанов

Место работы: фотожурналист

Ущерб здоровью: травмы головы, перелом руки

"Конкретного задания - идти под Администрацию президента - у меня не было. На Банковой я оказался по своей воле. Я был на митинге оппозиции на Майдане, и там начали рассказывать, что на Банковой какая-то провокация. Я туда пришел, когда первая половина столкновений уже прошла. Трактор уже стоял возле оцепления милиции.

До момента нападения "Беркута" я провел на Банковой около полутора часов. Я сознательно решил там остаться: снимал, работал. Сейчас я думаю, что, на самом деле, оно того не стоило. Все это было срежессировано специально и не отражало ситуацию в Киеве на тот момент. Да там была "картинка", да там было горячо, но на это и делался расчет. Кто конкретно спровоцировал - я сказать не готов. Но явно это люди не от оппозиции. Это были молодчики в масках, которые нападали на ВВшников - ребят срочной службы. При этом милиция стояла, и "Беркут" на это все смотрел, и никто ничего не делал. Я хорошо все видел, потому что практически рядом со срочниками стоял.

Газом на Банковой пахло еще тогда, когда я только пришел. Ситуация довольно перманентно развивалась: они нападали, били цепями солдат, бросали камни, газом тоже брызгали им в забрало и все такое. Были совершенно неадекватные персонажи - бросит камень и танцует перед цепью ВВшников, то ли обколотый, то ли обкуренный. Только через час срочникам - этим детям - выдали щиты. Им стало легче. А еще через полчаса пошел "Беркут" в атаку. Причем перед этим среди нападавших прозвучал клич, слышно было, что сейчас пойдет "Беркут", и их как ветром сдуло. То есть "Беркут" в итоге бил журналистов и тех людей, которые или увлеклись ситуацией, или оказались на месте случайно, - в их числе люди, которые живут на Банковой.

Когда пошел "Беркут", я увидел, что на земле лежит человек, - не могу сказать, журналист или нет, но он был с рюкзаком, без маски, и лицом вниз лежал, без сознания. Мы пытались его оттащить, но меня оттолкнули, и "Беркут" начал просто меня бить. Сначала двое, потом еще трое. Не знаю, сколько это длилось - может, полминуты, может, минуту. Но количество ударов было нанесено достаточное: и руками били, и ногами, и дубинками. 

Они знали, что я журналист. Я кричал, что я пресса. Они только ответили: "Ах, ты пресса! Мы тебя, сука, здесь и закопаем", - в таком плане. Били и по технике, разбили два объектива, вспышку. То есть целенаправленно били по голове и по технике.

Когда меня бил "Беркут", то сначала это были люди в синей пятнистой форме, потом молотили в черной, потом подошли два ВВ-шника и отвели к администрации, там они же мне оказали медицинскую помощь - перевязали голову, таблетку дали. Возле администрации было много тяжелораненых милиционеров, их даже трогать боялись. В "скорой помощи" я ехал вместе с милиционерами и бойцом "Беркута", все очень благосклонно друг к другу относились.

Знаете, у нас милиция в принципе людей не била на демонстрациях - до этого времени. Доставалось, может, активистам КУПРа (Коалиция участников помаранчевой "оранжевой" революции, - ред.), их метелили в подворотнях, но просто так на улицах не били. С такой жестокостью милиции я столкнулся впервые".

Александр Перевозник

Место работы: ЛІГАБізнесІнформ, фотокорреспондент

Ущерб здоровью: многочисленные травмы головы

"На Банковой я выполнял задание редакции по освещению Народного вече. Я узнал от коллег о том, что под Администрацией президента что-то начинается. Опыт подсказал, что там будут происходить какие-то важные события.

Когда я пришел на Банковую, там уже было много людей, трактор, и уже были первые провокации. Потом пришли политики, попытались успокоить народ, чтобы он не штурмовал АП, - объяснили, что это срочники, не нужно их трогать. Но Петра Порошенко, например, в ответ забросали монетами. После этого начались всем известные события, связанные с нападениями неизвестных на сотрудников внутренних войск. Я провел на Банковой не менее двух часов и зафиксировал все события, которые там происходили.

В какой-то момент я надышался газа и ушел с линии противостояния. Я находился на Банковой, 3, во дворе дома - там была нормальная связь. Я связался с редакцией, отправлял видеоматериалы, все было нормально. В принципе, возвращаться я уже особенно не собирался. Услышав шум -начались массовые отстрелы пиропатронов с газом и газовых гранат - я вышел из двора и увидел бегущий на меня "Беркут". У меня в одной руке была фотокамера, в другой - удостоверение, на всякий случай. На меня бежали четыре человека. Я крикнул им, что я пресса, и показал удостоверение. В ответ без всяких объяснений получил несколько ударов по голове. Я упал на землю. Потом били другие беркутовцы, которые шли за первыми.

Мне разбили камеру, причем целенаправленно был сделан удар по фототехнике - специально, причем не один. Сначала пнули ногой, но камера была привязана шнурком к руке и вернулась обратно, поэтому они второй раз ударили по камере, уже дубинкой. При этом продолжали бить меня. Дальше помню плохо. Кажется, подошел человек в противогазе и шлеме, - судя по всему, сотрудник внутренних войск, - увидел лежащее на земле удостоверение и разбитую фотокамеру и спросил: "Ты журналист?" Я ответил утвердительно. Он помог встать и довел до ближайшего двора на той же Банковой, 3. Спросил, смогу ли я идти сам, и рассказал, что во дворе медики-волонтеры, они мне помогут.

В моей работе бывали разные ситуации, я давно освещаю акции протеста. Самые жесткие противостояния начались примерно с 2011 года, с судов над Тимошенко. Бывали и под Кабмином разные столкновения, но всегда видели, что журналисты, и милиция вела себя абсолютно адекватно - ну, максимум матом посылали, чтоб не мешали.

Я решил отстаивать свои права в суде, потому что, если все согласятся с тем, что это нормальный прецедент - избиение более сорока журналистов, - и на это будут закрыты глаза, то милиция и дальше будет действовать так же безнаказанно. Если это все будет предано огласке, будет судебное разбирательство, и виновные понесут наказание, то в следующий раз "Беркут" будет думать, надо ли ему выполнять подобный приказ. У меня в голове не укладывается, что била милиция. Я не пытался убежать, скрыться, оказывать сопротивление. Обращение в суд - это нормальная практика. Я хочу, чтобы виновные понесли наказание. Конкретные люди, которые устроили эту бойню, и те, кто отдавал приказ".