UA

Киборг Рахман: На допросе мне сказали - будем сливать кровь

Киборг Рахман: На допросе мне сказали - будем сливать кровь - Фото
Андрей "Рахман" Гречанов (фото - Сергей Лойко)
03.12.2015, 12:30

Интервью с защитником Донецкого аэропорта, который четыре месяца провел в заложниках у российской гибридной армии в Донецке

Начальник разведки 81-й десантно-штурмовой бригады Вооруженных Сил Украины Андрей "Рахман" Гречанов провел четыре месяца в заложниках у террористов гибридной армии России в Донбассе. В интервью 5 каналу он рассказал о защите Донецкого аэропорта, о мужестве подчиненных и пытках на допросах в Горловке. ЛІГА.net с разрешения автора интервью Яны Конотоп публикует полную текстовую версию интервью.

- Вы попали из одной реальности в другую, из адской - в обычную, человеческую. Вы это уже осознали?

- Нет, до конца еще нет. Глазами вижу, что вокруг меня происходит, но еще не переосмыслил, где я. 

- Было 18 попыток вас освободить. Вы стали одним из символов киборгов. За ваше освобождение боролись на всех уровнях. Что вам известно о попытках освободить вас?

- Я не знал, что было 18 попыток. Четыре раза меня готовили на обмен, это было понятно по разным признакам - отводили побриться, помыться. Вчера с президентом я разговаривал, узнал, что было столько попыток. Благодарен ему и как человеку, и как президенту, что он принимал непосредственно и личное участие в моем освобождении.

- Президент встречал вас в аэропорту. Говорил с вашей мамой, которую он поблагодарил за сына. Как ваша мама?

- Я думаю, она уже пришла в себя. Не до конца понимает все, вчера плакала. Мне сказали: тебя ждет президент. Не ожидал. Три часа ночи, президент только вернулся из-за границы, ночью ждал меня. Не ожидал.

- Мы один раз имели возможность видеть вас в плену. Это было с помощью российского телеканала, где вышел сюжет о том, что должен состояться обмен 12 на 12. Это было в начале сентября. Обмен состоялся. Но один из тех, кого Украина готова была забрать - отказался возвращаться и захотел остаться там. Вместо него та сторона якобы предложила отдать вас. Но Владимир Рубан тогда вас не забрал. Это то, как было подано на российском канале. Что вы знаете об этой истории?

- Я не знал, что меня даже планируют на обмен. Я помню, как тогда пришли журналисты, но я не понял - это были российские или украинские. Был тогда Рубан, Кононов со стороны ДНР. Мне задали только один вопрос: вы знаете, что вас нет в списках военнопленных? Я сказал: нет, не знал. Задали еще вопрос: что вы чувствуете после того, что вас не подали в списки? Я промолчал, ничего не сказал.

- Вы поверили? Было ли сомнение? Думали о том, что про вас забыли?

- Меня постоянно поддерживала мысль, что обо мне помнят и меня освободят.

- Но там ощущение реальности другое.

- Да, но 50 на 50 я знал и был уверен, что меня поменяют.

- Что вам пришлось там пережить? Кто были те люди, с которыми вас удерживали?

- В первый день, когда попал в плен, привезли в Горловку. Был допрос с элементами инквизиции, мягко говоря - плоскогубцами пальцы раздробили. В общем, не буду говорить в эфире - мама увидит. Но я хотел бы поблагодарить одного из солдат, который был с той стороны и отказался принимать в этом участие. Он сказал, что был на исповеди и священник ему сказал, чтобы они не издевались над пленными. 

Когда все закончилось под утро, он в конце дал мне две иконы, которые постоянно со мной. Они были со мной все четыре месяца. Он пожал руку, сказал, что уважает меня за то, как я держался на допросе, после пыток. 

Как человек и солдат, я хотел бы выразить ему благодарность. Там еще есть люди, которые не потеряли человеческий облик. Но наряду с тем есть и другие, от которых я не ожидал даже... Солдат может обозлиться, очерстветь в боях. Но он не стал участвовать в допросе, ломать, бить. Но был там врач, бывший стоматолог из Горловки. И вот от кого я не ожидал - от врача, когда он разборным кием бил по ногам. Не стеснялся - подчеркивал, что он врач, мол, до чего мы его довели.

Я некоторое время не признавался ни в чем - надо было дотянуть до утра, пока мои парни не закрепились на том месте, где мы выполняли работу. Этот "врач" предложил: давайте с него будем скачивать кровь. Поймет, что ему скоро конец и заговорит. Вот от врача я такого не ожидал.

- Чего добивались на допросах? Были ли требования перейти на их сторону? В какой форме? Что предлагалось взамен?

- Нет, попыток не было. Их интересовало установить мою личность, кто я на самом деле. Я сказал, что я не военный, а гражданский. Они не поверили - у меня на шее пуля висит. В октябре в терминале Донецкого аэропорта пуля прошла рядом со мной в нескольких миллиметрах - ношу ее теперь с собой. Вот они ее увидели, плюс у меня наколка армейская. В общем, они все поняли. Потом я сказал, что служил срочную в ВДВ, что я сержант, заместитель командира взвода. Ну, они не совсем поверили.

- Резонанс в тылу по поводу вашего плена - он помог или навредил?

- В плане установления моей личности, я уже не помню на какой час - все перемешалось - но в какой-то момент они зашли и сказали, мол, хватит валять дурака, майор. Мы знаем, кто ты. Было уже бесполезно скрываться. Так что в плане резонанса сыграло все это негативную роль. Дальше в Донецке, когда поняли, кто я, прекратились попытки ударить или чего-то такого. Больше ничего такого не было.

- По поводу Донецкого аэропорта. 242 дня обороны. Выдержали люди - не выдержал бетон. В тылу было много вопросов о том, стоило оно того или нет. Что вы думаете?

- Я всегда говорил, что стоило. Это стратегический объект. Его стоило удерживать. Возможно, были какие-то тактические ошибки - несвоевременно мы оставили здания, когда их еще контролировали. И не смогли вовремя снова их занять. Само здание нового терминала не создано как фортификационное сооружение. Но парни держались. Что могли - сделали. Надо было выстоять. 

Если бы нас не взорвали... Первый взрыв был сверху, второй раз - под нами. Если бы не это - мы бы удержались. Это был уголок здания, но этого было бы достаточно. Мы держались. Если бы не взрывы - нам бы помогли личным составом, боеприпасом. Патронов не было. В грязи искали их, набивали магазины. Кто был легко ранен и мог вести бой - вел бой. 

- Вы одним из последних уходили из аэропорта. Как это происходило?

- После взрыва я и еще один мой солдат-разведчик "Зиновий" вдвоем пешком вышли из блокады, прошли к своим, взяли людей, технику, но на подходе к аэропорту нашу машину сожгли, двое погибли тогда в машине. Меня, раненного, дотащили два солдата до пожарной станции, а оттуда на вышку. Когда мы втроем пришли, вышку удерживали всего семь человек. 22-го мы уже последними ушли оттуда. 

- Вы - профессиональный военный. Но в этой войне вы стали добровольцем. И в то же время там, в аэропорту, вы увидели многих добровольцев, которые не профессиональные военные, но которые по зову души пошли туда. Какими вы их увидели?

- Я много раз слышал в плену: против вас воюют шахтеры, строители, гражданские. Я им доказывал, что с той стороны шахтеры с Павлограда, слесари, учителя, ваши коллеги. 

Наши добровольцы вели себя самым достойнейшим образом. Некоторые из них погибли. Покойный "Козак" целый день удерживал один из постов. Один. У каждого поста было свое название. Самый ближний пост к старому терминалу назывался Калитка. Во всей суете выхода из ДАП, когда уже отошли, вдруг оказалось, что там еще наши остались. Я: как остались!? 

Я и "Итальянец", который погиб, вдвоем прошли там 100-200 метров простреливаемой дистанции, дошли до "Козака". "Итальянец" отстрелялся из гранатомета, пошел за боеприпасами. Мы остались с "Козаком". Я говорю: надо уходить. Он: как уходить? Оставить пост? Но прилетела еще одна РПГшка. Меня оглушило. Еще постреляли. Но я сказал: надо уходить, потому что они уже на втором этаже, откуда все простреливается. Он говорит: Да? Ну, хорошо. Все забрали и ушли. Он был не военный - гражданский. Целый день в одиночку удерживал пост. Светлая память ему.

- То, что вам пришлось пережить - несколько ранений, плен. Одному вам известно, чего это стоило. И вы все-равно хотите служить дальше?

- Да, я останусь в армии. Хочу вернуться в часть. Я без своих пацанов не могу. Четыре месяца отдохнул - достаточно.

- Когда вас называют героем - что вы чувствуете?

- С одной стороны - приятно. Но я же знаю, что возле меня были солдаты и офицеры не то, что не меньше - ярче. Бесстрашно управляли боем, бесстрашно воевали, стреляли. 95-я бригада, 79-я бригада. Женя "Спартак". "Дерзкий" из 95-й резво управлял боем. Много пацанов...

Подписывайтесь на аккаунт ЛІГА.net в Twitter и Facebook: в одной ленте - все, что стоит знать о политике, экономике, бизнесе и финансах.
Петр Шуклинов
руководитель общественно-политической редакции LIGA.net
Вакансии
Больше вакансий
Керівник служби охорони
Киев Група Компаній ЛІГА
Разместить вакансию
Комментарии
Последние новости
Популярное